Постановление Конституционного суда от 26 мая 2026 года № 34-П породило упрощенное понимание: ответственность страховщика по ОСАГО всегда ограничена страховой суммой, то есть 400 тыс. рублей. Так пишет в колонке на «Закон.ру» юрист Исследовательского центра частного права имени С. С. Алексеева при Президенте РФ Анна Архипова, оговаривая, что излагает личное мнение. Такое понимание, по ее словам, встречается в профессиональных обсуждениях, и Минфин во исполнение постановления разработал законопроект: при нарушении страховщиком обязанности по оплате ремонта с него взыскиваются убытки не больше страховой суммы.
КС рассматривал частую в ОСАГО ситуацию: стоимость ремонта по Единой методике Банка России укладывается в страховую сумму, а рыночная ее превышает. Поводом для «революционного» прочтения, по оценке Архиповой, стали две формулировки. В пункте 4.2 КС назвал не отвечающим смыслу ОСАГО привнесение в него охранительных механизмов вроде возмещения убытков. А в резолютивной части признал положения закона неконституционными, поскольку они позволяют взыскивать со страховщика убытки сверх страховой суммы, «если страховщик не смог исполнить обязанность по организации ремонта».
Архипова считает, что эти слова нужно читать вместе с остальным текстом. В пункте 4.3 постановления прямо сказано, что со страховщика, нарушившего обязанность организовать ремонт, могут быть взысканы убытки в полном объеме — за вычетом суммы, которую должен был доплатить сам потерпевший. В пункте 4.4 КС указал, что страховщик обязан принять все зависящие от него меры для организации ремонта, несет бремя доказывания, а организационные сложности его от этой обязанности не освобождают. «Не смог исполнить», по ее прочтению, означает невозможность: рыночная стоимость ремонта не покрывается страховой суммой, а потерпевший не согласился доплатить. Любые иные причины неисполнения сюда не относятся. Другое толкование, по ее мнению, противоречило бы Гражданскому кодексу: ограничить ответственность за нарушение обязательства можно только законом, а за умышленное нарушение — нельзя вовсе.
Путаницу автор объясняет тем, что КС использует слово «ответственность» в двух смыслах — как обязанность страховщика по договору и как последствия ее неисполнения. Если их развести, то логика будет следующей. Обязанность страховщика ограничена страховой суммой, стоимость ремонта оценивается по рыночным ценам, а не по методике. От готовности потерпевшего доплатить зависит форма исполнения. За неисполнение страховщик возмещает убытки, и они могут превысить страховую сумму, если к моменту спора ремонт подорожал. Причинитель вреда отвечает за разницу между полным ущербом и страховым возмещением.
Архипова иллюстрирует это примерами. Если ремонт по методике стоит 300 тыс. рублей, а по рыночным ценам — 350 тыс., страховщик должен организовать его на 350 тыс. без вопроса о доплате. Если он этого не сделал, а ремонт к моменту спора подорожал до 420 тыс., с него взыскиваются 350 тыс. страхового возмещения и 70 тыс. убытков. Если же рыночная стоимость — 450 тыс., страховщик вправе запросить доплату в 50 тыс. рублей. Отказался потерпевший доплачивать — обязательство становится денежным. Доплатил, а страховщик ремонт не организовал — взыскание может превысить лимит в разы. При подорожании ремонта до 900 тыс. со страховщика взыскали бы 800 или 850 тыс. рублей в зависимости от метода расчета, и второй вариант, по словам автора, применил ВС в определении от 24 февраля 2026 года по делу № 41-КГ26-1-К4.
Спор для рынка практический. Еще в декабре 2025 года ВС указывал, что страховщик, самовольно заменивший ремонт деньгами, возмещает убытки полностью, даже сверх лимита, а РСА предупреждал о рисках безлимитных выплат. От того, какое прочтение постановления закрепит законопроект Минфина, зависит, останется ли у страховщиков стимул организовывать ремонт, а не платить деньгами.